Гордость порождает монстров

К фильму «Муха» Дэвида Кроненберга зрители привыкли относиться как к одной из главных картин 80-х в жанре ужасов. Это тот случай, когда лента вышла далеко за рамки простого развлечения для любителей экранной кровищи. Она интересна не только тем, как именно пугает, но и тем, как умудряется вызывать и физическое отвращение, и неожиданно искреннее сочувствие к главному герою. По сути, это трагедия, завернутая в блестящую научную фантастику и пропитанная фирменным боди-хоррором режиссера. И хотя формально «Муха» — ремейк одноименной ленты 1958 года, картина Кроненберга настолько радикально переосмысляет исходный материал, что ее можно считать самостоятельным шедевром вне жанровых условностей. Перед нами история о том, как научная гордыня, ревность и трагическая случайность превращают гениального ученого в чудовище.

В центре сюжета — блестящий эксцентричный физик Сет Брандл (Джефф Голдблюм), одержимый идеей, которая должна перевернуть мир, — созданием телепорта. В своей лаборатории, больше напоминающей ангар, Сет конструирует два «телепода», способных расщепить материю на молекулы, перенести ее в пространстве и собрать заново в идеальном порядке. Проблема лишь в одном: аппарат отлично справляется с неодушевленными предметами, но живые объекты при телепортации погибают. В ходе очередного эксперимента бабуин, прошедший через телепорт, оказывается вывернут наизнанку — и это одна из первых сцен, которая дает зрителю понять, что щадить его здесь не собираются.

Знакомство с журналисткой Вероникой Квайф, которую блестяще сыграла Джина Дэвис, становится весьма вдохновляющим для молодого ученого. Она приходит взять интервью, но вместо этого сначала становится свидетельницей научного прорыва, а потом — возлюбленной и музой отшельника-ученого. Их роман разворачивается на фоне лабораторных будней, и кажется, что у этой истории есть все шансы на счастливый финал. Но мир Кроненберга не терпит гармонии. Ревность Сета, подогретая появлением бывшего парня Вероники, толкает его на роковой шаг: будучи в подпитии и желая доказать самому себе, что телепортация безопасна, Сет решает протестировать аппарат на себе. И в ту самую секунду, когда его шайтан-машина закрывается, внутрь залетает обычная комнатная муха. Компьютер, получив команду телепортировать один объект, сталкивается с двумя и делает единственное, что может: объединяет их на молекулярном уровне.

Что делает «Муху» Кроненберга поистине выдающимся фильмом, так это то, как он показывает трансформацию. Сначала Сет чувствует небывалый подъем сил: он становится сильнее, выносливее, его сексуальная энергия зашкаливает. Ученый искренне верит, что телепортация «очистила» его тело, избавив от шлаков и слабостей. Но вскоре появляются первые тревожные звоночки: странные наросты на спине, ночная тяга к сладкому, красные глаза и резкие перепады настроения. Голдблюм умело передает эту двойственность: его герой одновременно и пугает, и вызывает жалость. Он еще пытается шутить, объяснять изменения побочными эффектами «очищения», но мы уже видим суровую правду. Когда у Сета внезапно отваливается ухо (момент, который стал для Джины Дэвис полной неожиданностью, и ее крик в кадре — неподдельный), становится ясно: процесс зашел слишком далеко.

Многие критики и зрители находили в фильме аллюзии на различные болезни и состояния, которые меняют человека до неузнаваемости. Восьмидесятые были временем, когда общество только начинало осознавать масштабы эпидемии СПИДа, и «Муху» часто интерпретировали как метафору этой болезни: сначала отрицание, потом гнев, изоляция и неизбежный финал. Другие видели в ней размышление о старении или раке. Сам режиссер не давал однозначных трактовок, предпочитая оставлять пространство для разных прочтений. Но в любом случае фильм работает как универсальная история о потере человеком контроля над собственным телом и о том, как люди пытаются с этим справиться. Это не делает картину гениальным философским трактатом, но придает ей глубину, выходящую за рамки простого кино про монстров.

И наконец, «Муха» — это интересное переосмысление кафкианского «Превращения». Только если у Кафки Грегор Замза превращается в насекомое сразу, а вся история посвящена его отчуждению от семьи, то Кроненберг показывает сам процесс трансформации во всех его мучительных деталях. Одна из ключевых фраз фильма звучит так: «Я говорю, что являюсь насекомым, которому снилось, что оно было человеком, и оно наслаждалось этим, но теперь сон закончился, и насекомое проснулось». В этих словах — вся суть трагедии героя, который уже не может вернуться к прежней жизни, но еще помнит, каким он был.

Особого внимания заслуживают спецэффекты, за которые картина получила «Оскар». Сегодня сложно представить, сколько труда и смекалки вкладывалось в те годы в каждый кадр. Гримеры и художники по спецэффектам работали без цифровых помощников, создавая трансформацию персонажа слой за слоем. Для этого использовались сложные протезы, механические куклы и ручная работа с латексом. Например, сцена, где у Сета отслаиваются ногти, или финальный образ существа, в котором человеческие черты почти полностью растворены, — все это сделано вручную. Команда гримеров создала нечто невиданное: трансформация выглядит настолько реалистично, что зрители на тестовых просмотрах падали в обморок, а некоторые сцены были такими шокирующими, что их пришлось вырезать из финальной версии. Например, эпизод, где Сет скрещивает бабуина и кошку, или сцена, где у него из груди вырастает мушиная лапка, которую он сам себе отгрызает. Но и то, что осталось в фильме, до сих пор выглядит впечатляюще.

«Муха» — фильм ужасов, который выдержал проверку временем. В нем есть все, что нужно для жанра: напряженная атмосфера, качественные спецэффекты, убедительная актерская игра и история, которая не дает отвлечься. Но при этом в нем есть и нечто большее — уважение к зрителю и к материалу, отсутствие желания шокировать ради шока. Это кино, которое стоит посмотреть хотя бы раз, чтобы понять, каким был хоррор в эпоху, когда все делалось руками.